Константин Сыроежкин фото

Понятно, что маньяки могут совершать массовые убийства, но в двух трагедиях, произошедших в Казахстане, — на “Аркан-Кергене” и в Иле-Алатау­ском национальном парке…

Пока эти события комментировать сложно. В первом случае слишком много нестыковок и откровенного вранья. Во втором — полнейшее молчание официальных органов….

Чем мы обязаны недавнему визиту в респуб­лику помощника госсекретаря США Роберта Блейка? Как вывод войск из Афганистана повлияет на региональную безопасность? Почему в Казахстане нарастает эскалация экстремизма и в чем причины кровавых событий последних месяцев?

На эти и другие вопросы наших читателей в ходе “прямой линии” ответил известный политолог Константин Сыроежкин [1]:

Вопрос редакции газеты “Время”:
Константин Львович, пожалуй, самой горячей темой сегодня являются участившиеся случаи проведения спецопераций. С одной стороны, отрадно: силовики работают. С другой — боязно: взрывы слышны все чаще. С чем вы связываете подобную эскалацию экстремизма в стране?
— Причин много, и они разноплановы. Но главные из них — катастрофическое ухудшение качественного состояния социума и еще более быстрое снижение качества управления во всех его смыслах. И первое, и второе создают питательную базу для роста экстремизма.
Если добавить к этому существенное ухудшение социального самочувствия подавляющей части населения и беспредел, творимый облеченными властью чиновниками (особенно в нижних эшелонах), то эта база становится взрывоопасной. Не случайно практически во всех так называемых делах о терроризме объектом действий террористов являлись представители правоприменительных органов.
Не исключаю, конечно, внешнего влияния, особенно многочисленных религиозных сект и течений. С адекватной реакцией на “религиозный ренессанс” власть, к сожалению, безнадежно запоздала. Применение же жестких мер сейчас грозит вызвать обратный эффект, и сегодняшние события покажутся цветочками.

Вопрос с сайта газеты “Время” от пользователя mohamoha:
Понятно, что маньяки могут совершать массовые убийства, но в двух трагедиях, произошедших в Казахстане, — на “Аркан-Кергене” и в Иле-Алатау­ском национальном парке — подозреваемые вряд ли похожи на маньяков. Почему это не выявили на стадии прохождения медосмотра в случае, например, с Владиславом ЧЕЛАХОМ?
— Пока эти события комментировать сложно. В первом случае слишком много нестыковок и откровенного вранья. Во втором — полнейшее молчание официальных органов. Однако даже неспециалисту понятно, что и в том и в другом случае действовали отнюдь не маньяки-одиночки, а хорошо организованные и подготовленные группы людей (или группа людей).
Внешний фактор, за исключением того, который был обозначен выше, я исключаю. У нас нет соседей, которым была бы выгодна дестабилизация обстановки в Казахстане. Остальные версии имеют право на существование, тем более что по первому случаю сейчас открывается все больше и больше фактов. Много вопросов вызывают комментарии, но прежде всего действия силовиков.
На физическое же уничтожение боевиков спецподразделения работают только тогда, когда им такая задача поставлена руководством.

Виктор Уфимцева, Астана:
В стране происходит много событий, подоплеку которых никто не может объяснить. Рапортуют об итогах спецопераций, дают промежуточные результаты, но почему у нас на границе случилось такое жуткое ЧП, а в Алматы уже скоро будет страшно ходить по улицам — никто не говорит. Вы не допускаете какое-то внешнее вмешательство в этих случаях? Стоит ли нам искать внешнего врага или все-таки дело в пятой колонне внутри страны?
— На этот вопрос я уже ответил. Отмечу: не надо искать внешнего врага там, где его нет. Напомню мудрое изречение Конфуция: “Прежде чем указывать на снег на крыше соседа, почисти сначала собственное крыльцо”.

Вопрос читателя газеты, присланный по электронной почте:
Недавно посетивший Алматы помощник госсекретаря США Роберт Блейк назвал Казахстан крупнейшим партнером Соединенных Штатов в Центральной Азии. Что мы должны за такие комплименты? И чем обусловлено турне по Центральной Азии высокопоставленного представителя Вашингтона?
— В последние год-полтора активность США в Центральной Азии сильно возросла. Причина банальна — Вашингтон пытается найти решение практически неразрешимой дилеммы. Во-первых, как уйти из Афганистана без особого ущерба для собственного имиджа и своих геополитических устремлений? Во-вторых, как, не вступая в открытый конфликт с Россией и Китаем, сохранить достигнутые за последние 10 лет масштабы присутствия в Центральной Азии и уровень экономического и политического влияния на страны этого региона?
Отсюда масса реверансов в адрес Казахстана и Узбекистана — ключевых с точки зрения геополитики государств региона, щедрые обещания по поводу будущих инвестиций и финансовой помощи, некоторые послабления по вопросам прав человека, свободы слова, вероисповедания и т. д. Примеры, думаю, приводить не стоит, они порой кричащие.
Что касается последнего визита господина Блейка, то, как справедливо говорят, дьявол кроется в деталях. Во-первых, похвалив Казах­стан за помощь и под­держку, Роберт Блейк тем не менее уехал презентовать новую концепцию США в Узбекистан. Вопрос: почему? Ответ, думаю, очевиден. Казахстан слишком прочно привязан к интеграционным проектам, патронируемым Россией. Узбекистан, напротив, в последнее время демонстрирует отстраненность от этих проектов. И приостановка Ташкентом своего членства в ОДКБ — лишь элемент большой новой игры. Задача США — поспособствовать тому, чтобы на аналогичный путь встал и Казахстан.
Во-вторых, особый акцент сделан на газопроводе TAPI (Туркменистан — Афганистан — Пакистан — Индия). Сегодня этот проект активно обсуждается, и обсуждение в основном крутится вокруг того, хватит ли у Туркменистана газа на все газопроводные проекты, в которых он либо уже участвует, либо планирует участвовать. Роберт Блейк уверенно говорит о том, что “у Туркменистана достаточно газа для наполнения этого трансафганского газопровода”. А это большой камень в огород Москвы с ее планами строительства Прикаспийского газопровода.
В-третьих, оценивая ситуацию в Таджикистане, мистер Блейк, по сути, признал как правомерность, так и соразмерность действий правительственных войск в Горном Бадахшане. Тем самым сделал большой реверанс в сторону президента этой страны Эмомали Рахмона, с которым, по признанию Блейка, США хотят “попробовать работать как можно больше” — в частности, в области борьбы с торговлей наркотиками и пограничной безопасности. Как США “борются” с торговлей наркотиками в Афганистане, хорошо известно. Что касается пограничной безопасности, главная задача — не допустить возвращения российских пограничников.

Айнур Кащеева, Алматы:
Вывод войск из Афганистана чем-то грозит региональной безопасности в ЦА?
— Безусловно. Что бы там ни говорилось, но сейчас силы западной коалиции, пусть и не в полном объеме, как бы нам хотелось, все-таки решают за нас наши проблемы безопасности. Главная из этих проблем — локализация в пределах Афганистана террористических и экстремистских сил, именующих своей родиной Центральную Азию. После ухода сил коалиции нам самим придется разбираться с этими группами.
Во-вторых, не исключено падение правительства Хамида КАР­ЗАЯ (президент Афганистана. — З. А.) и возвращение к власти движения “Талибан”, что неизбежно повлечет за собой новый виток гражданской войны в этой стране и возрастание угрозы дестабилизации в Центральной Азии.
В-третьих, возможно превращение Афганистана и Пакистана в единую зону нестабильности с перспективой обострения индо-пакистанского конфликта при большой вероятности использования в нем ядерного оружия. В этом случае вблизи Центрально-Азиатского региона возникнет очаг новой большой войны со всеми вытекающими из этого негативными последствиями. Использование в этой войне ядерного оружия приведет к экологической и гуманитарной катастрофе в Центральной и Южной Азии.
Наконец, проблема наркотранзита. Она, правда, не решается и сейчас, но с выводом войск коалиции почти наверняка станет еще более актуальной.

Канат, Алматы:
Чем грозит национальной безопасности нашей страны китайское присутствие в отечественном нефтегазовом секторе? Можно ли говорить о том, что в этом смысле Казах­стану есть чего опасаться?
— Я бы поставил вопрос несколько шире — вообще иностранное присутствие в нефтегазовом секторе Казахстана. Теоретически, когда иностранцы добывают более 70% нефти и газа, это представляет угрозу национальной безопасности любой страны. В нашем случае этот аспект еще более актуален прежде всего потому, что нефтедобыча — основа формирования госбюджета. Именно поэтому так сложно идет процесс пересмотра ранее заключенных с иностранными компаниями и абсолютно невыгодных Казахстану соглашений о разделе продукции (СРП). Кстати говоря, компании с участием китайского капитала в отличие от других иностранцев работают у нас по действующему налоговому законодательству.
А вообще этот вопрос достаточно сложен, и на него двумя-тремя фразами не ответишь. Поищите в Интернете мои статьи, я много писал на эту тему.

Айгуль Кохаева, Алматы:
Как вы считаете, будет ли война за Каспий? Если да, то есть ли риск того, что она начнется с Ирана?
— Война за Каспий идет уже лет 20. Ставка в ней — направления транспортировки углеводородных ресурсов Каспия. Кстати, это является и основной целью геополитики мировых держав в Центральной Азии.
Обострение ситуации вокруг Ирана — лишь один из элементов этой войны. Однако могу успокоить: пока не будет решен вопрос с Сирией, война с Ираном не начнется.

Зарина Ахматова, фото Владимира Третьякова, Алматы

time.kz

—————————————

[1] Константин Львович Сыроежкин  (19.06.1956, Алма-Ата).  Русский.
Отец – Сыроежкин Лев Андреевич, пенсионер, был главным инженером регионального подразделения «Казсельзащита».
Окончил факультет востоковедения Высшей школы КГБ СССР им. Ф.Э. Дзержинского (1981), референт-международник по странам Востока; аспирантуру Института Дальнего Востока АН СССР (1986).
Кандидат исторических наук (1986). Тема кандидатской диссертации: «Политическая роль рабочего класса в КНР (1949–1957 гг.)». Доктор политических наук (1995). Тема докторской диссертации: «Регламентация межэтнических отношений в КНР: теория и практика (50-е–80-е годы)». Почетный профессор Синьцзянского университета (1997). Профессор (2004). Член-корреспондент Академии социальных наук РК (1997), академик и вице-президент Академии политических наук РК (1997).
Владеет русским, китайским и английским языками.

С 1973 года – техник института «Казсельхозтехпроект».
С 1974 года – служба в рядах Советской Армии.
С 1981 года – офицер разведотдела Восточного пограничного округа КГБ СССР.
С 1983 года – аспирант Института Дальнего Востока АН СССР.
С 1986 года – младший, старший научный сотрудник Института уйгуроведения АН Казахстана.
С 1992 года – заведующий отделом «Китай» Центра востоковедения АН Казахстана.
С 1995 года – ведущий научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК.
С 1997 года – координатор программы «Китай, Центральная, Юго-Восточная Азия» Информационно-аналитического центра «Kazakhstan».
С 1998 года – первый заместитель директора Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК.
С 2000 года – руководитель информационно-аналитического отдела журнала «Континент».
С 2003 года – руководитель аналитического центра ТОО «Агентство по исследованию рентабельности инвестиций».
С 2005 года по настоящее время – ведущий эксперт аналитического центра ТОО «Агентство по исследованию рентабельности инвестиций».
С 2006 года по настоящее время – главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК.

Заместитель председателя консультативного совета по внешней политике при МИД РК.
Воинское звание – полковник в запасе.

источник

Реклама