Жанаозен, Арканкерген и Аксайский кордон – это провокации против Нуртая Абыкаева

Бывший кадровый офицер органов нацбезопасности делится с «j» своими наблюдениями

Адвокат из Астаны Владимир Комаров, долгое время прослуживший в системе КГБ СССР, а затем и КНБ РК до разгрома их команды, до сих пор называемой «старой гвардией», подручными Рахата Алиева, искренне убежден, что события в Жанаозене, на «Арканкергене» и в Иле-Алатауском заповеднике были срежиссированы группой лиц. С той целью, чтобы нейтрализовать председателя КНБ Нуртая Абыкаева – на данный момент единственного человека в элите, способного защитить президента Назарбаева.

Насильники не должны уходить от наказания

    Владимир Владимирович, уйдя из органов КНБ, вы начали профессионально заниматься адвокатской деятельностью, специализируясь на делах, способных вызвать общественный резонанс, хотя и малоизвестных широкому кругу населения. Мы слышали также, что вы не слишком жалуете финпол за волокиту потенциально резонансных расследований против коррупции. Как, например, это касается совершенно чудесной истории о поставках пропавших электродов в АО НК «КазМунайГаз».

 – Около двух лет назад ко мне обратились представители российской компании, учредившие казахстанскую фирму для поставки оборудования на наш внутренний рынок. Решено было начать с первой пробной партии электродов. Был заключен соответствующий контракт на 26 миллионов тенге, и товар отгружен на склады временного хранения. Уже здесь его забрали со складов со всеми накладными, однако 26 млн тенге так и не перечислили. Электроды исчезли, хозяев казахстанской фирмы – «партнеров» россиян тоже след простыл.

Тем не менее перед непосредственным обращением в финполицию я провожу собственное, очень простое расследование. Захожу на сайт госзакупок и по маркировке похищенных электрохимических проводников обнаруживаю пропавшие приборы. Оказывается, кто-то довольно «ушлый» решил провернуть дерзкую комбинацию: украденные мошенническим путем электроды то ли напрямую, то ли через третьих лиц были  выставлены на тендер, проводимый АО «КазМунайГаз». Но что самое интересное, указанный тендер был выигран и КМГ проданы ворованные электрохимические приборы. Я нахожу фирму, которая уперла товар, в дальнейшем оказавшийся в распоряжении нефтяной нацкомпании, прихожу к ее руководству и там выясняю, что проставленные на документах подписи якобы не их, но они знают, чьих рук может быть это дело. Информации собрано, казалось бы, предостаточно для возбуждения уголовного дела финансовой полицией, тем более что все участники истории в сборе. Хоть сейчас иди в «КазМунайГаз» и изымай всю документацию по проводимому тендеру, находи и опрашивай директора алматинской фирмы, поставившей эти злополучные электроды в КМГ, работай с потерпевшей стороной, с их неудавшимися партнерами по сделке и т. д.

Для нас в органах КНБ было неслыханным счастьем раздобыть подобную громкую историю, в которой замешана национальная компания или другое государственное учреждение, где был обнаружен подозрительный конкурс по госзакупкам. Мы буквально гонялись за такими расследованиями. А тут финполу приносишь практически готовые материалы на блюдечке с голубой каемочкой, а он от них нос воротит. Дошло до абсурда, когда республиканское Агентство финполиции отписало наш материал городскому департаменту Астаны. В то время столичный ДБЭКП находился на улице Затаевича, а в доме напротив его здания жил один из участников сделки, которого необходимо было допросить. Так вот, за полтора года, пока материалы находились в распоряжении сотрудников городского финпола, не было проведено ни одного процессуального действия, даже дорогу не удосужились перейти, чтобы поговорить с человеком.

Поэтому нам не оставалось ничего иного, как подать в суд в рамках УПК на незаконное бездействие финансовой полиции. И знаете, мы выиграли это дело: мало того, что суд признал бездействие незаконным, так еще и поручил заняться расследованием этого происшествия. Иначе скоро стукнет уже два года, как в финполе незаконно волокитят эту, как мне кажется, крайне перспективную разработку. Может быть, с приходом нового руководства что-нибудь изменится в лучшую сторону, не знаю, но пока я исправно хожу на приемы в ДБЭКП Астаны, и мне исправно обещают на уровне первого заместителя начальника, что уголовное дело в связи с поставкой исчезнувшей партии электродов в АО НК «КазМунайГаз» обязательно будет возбуждено.

Вы также были замечены в нашумевшем для Астаны деле о так называемом «насильнике из парламента». Знаете, мы освещали эту историю, и нас больше всего поразило то обстоятельство, какое странное благоволение к нему проявил суд, де-факто «амнистировав» его еще до вступления амнистии в законную силу. Потом прокуратура доделала начатое. Удивительно то, почему такая неслыханная благосклонность была явлена насильнику в ранге простого инженера, как он сам про себя указал, да к тому же уволенному по «горячим» следам скандала? Или у нас что теперь, любой, кто числится на балансе госучреждений, автоматически подпадает под индульгенции свыше?

 – Я взялся представлять интересы пострадавшей девушки без какого-либо гонорара, ибо считаю, что насильники должны строго преследоваться по закону, вне зависимости от должностей и занимаемого положения. Тем более в Астане, и я это знаю действительно не понаслышке, случаи, когда в изнасилованиях оказываются замешанными дети высокопоставленных чиновников и благодаря высокому покровительству уходят от ответственности, на сегодня приобретают очертания серьезной проблемы. Хотя конкретно инцидент, когда в изнасиловании обвинялся сотрудник хозяйственного управления парламента Азамат Сейдахмет, на первый взгляд, не должен был стать «пугалом» для наших правоохранительных органов и судебной системы. Ведь вроде бы, как вы сказали, простой инженер из парламента, которому вряд ли бы стали оказывать «почести» в суде и прокуратуре – а оно, видите, как получилось.

Вначале мы и родственники потерпевшей девушки были, конечно, ужасно шокированы, когда судья Алматинского районного суда Астаны Кайрат Менликул взял и освободил насильника, не дав ему санкцию на арест, мотивируя это якобы тем, что грядет амнистия. Мы быстренько опротестовали это решение в городском суде (шутка ли, амнистия ведь даже не вступила в законную силу, а тут такое неожиданное снисхождение к подонку), и судья в апелляционной инстанции, надо отдать должное ее человечности, приняла решение «закрыть» негодяя. Иначе брат девушки, чья честь оказалась поруганной, а он, кстати, являлся призером по единоборствам, хотел было уже устроить самосуд, но его вовремя остановили. Так вот, насильника посадили в следственный изолятор, где он пробыл чуть больше месяца. Все шло к тому, что его будут судить, и уже там, в ходе судебного разбирательства решать, применять к нему амнистию или нет. Но тут как гром среди ясного неба меня настигает новость – прокуратура уже сама все порешила без какого-либо суда: применила к нему амнистию на основании признания им вины, как и водится на стадии следствия или суда согласно закону «Об амнистии», и быстренько выпустила его из тюрьмы на волю. Ба, да с чего такая посильная помощь насильнику! Имея огромный опыт работы в следственных органах, я вам однозначно скажу, что к подобным делам всегда относились как к грязи: никто не хотел пачкаться, а тем паче марать свое честное имя госслужащего даже через ассоциативный ряд с таким преступлением или именем преступника. Говорили обычно так: пусть суд сам на месте разбирается, применять к нему амнистию или нет, зачем мне-то сюда лезть. Но, видимо, ориентиры сейчас резко изменились. Вот и прокуратура Алматинского района Астаны, предвосхищая суд, применила к Сейдахмету амнистию и поспешно освободила его из-под стражи. Согласитесь, что странная тенденция с абсолютным пониманием проблем насильника, очутившегося за решеткой или способного там очутиться, как минимум наводит на размышления.

Мало того, все адреса прописки и проживания, которые Сейдахмет указал при задержании полицией, оказались «левыми». Некоторые из названных им адресов вообще не существуют в помине. Радует хотя бы то обстоятельство, что после всей этой катавасии мы подали на него в суд в гражданском порядке и отсудили 15 млн тенге морального вреда. Судья наложила арест на его автомашину марки «БМВ», где он и совершал свое злодеяние. Хотя в данный момент времени Азамат Сейдахмет скрывается от судоисполнителей, как и от всего белого света. Но думаю, нам все же удастся его разыскать. Да и, кстати, что-то подсказывает мне, можете называть это внутренним чутьем, что это не последний его «эксцесс».

Между прочим, сейчас я вступаю в одно дело, тоже, естественно, на стороне потерпевшей девушки, где в групповом изнасиловании обвиняются представители так называемой золотой молодежи – дети высокопоставленных астанинских персон. Причем потерпевшая – дочь далеко не последнего человека в системе координат правоохранительных органов. И что симптоматично, даже здесь «отмазывают» обвиняемых со страшной силой, аж волосы дыбом встают. А вы удивляетесь, что какого-то сотрудника парламента из хозчасти от тюрьмы оберегали. У нас вся система сейчас работает на самоподрыв, и ситуация с насильниками – это всего лишь часть сложной мозаики по планомерному уничтожению институтов государственности.

 В терактах против полиции виновата полиция

 Владимир Владимирович, последние индикаторы, связанные с нападением на полицейских, просто зашкаливают. Такое ощущение, что в стране все больше неизвестных, желающих выстрелить или кинуть гранату в «человека в форме». Вы все же прежде казахстанской школы спецслужб прошли и советские структуры КГБ, поработали в старой доброй милиции. Поэтому не могли бы вы объяснить, что сейчас происходит и почему мы стремительно превращаемся в самую худшую страну Латинской Америки, где убить полицейского для некоторых было не только делом чести, но и весьма хорошего заработка? 

 – Дело в том, что я всегда привожу следующий пример. Я и мои коллеги не только по системе КНБ и КГБ, но и органов внутренних дел посадили на «нары» очень много преступников как в советское время, так и в годы казахстанской независимости. Так вот, очень часто я встречаю своих прежних «клиентов» в городе, и они со мной даже здороваются. Ни у кого из них не возникает желание не то чтобы пристрелить меня, но и просто плюнуть в лицо. А все потому, что мы честно, а не по беспределу «закрывали» людей. Мы не штамповали «виновных» пачками из «невиновных» или из тех, чья вина не доказана, как это делают сейчас. Если существовало сомнение или не хватало прямых улик, но при этом мы были уверены, что человек виновен, нам все же приходилось скрепя сердце отпускать его на свободу. Как, например, было со степногорским маньяком (город Степногорск Акмолинской области), который чуть не задушил женщину на улице, однако ему помешала подъехавшая машина. Когда проводили опознание, то потерпевшая, увидев его, просто потеряла сознание, а потом стала отказываться от самой процедуры опознания или говорить что-то невнятное. Казалось бы, все понятно, однако пришить это к делу было нельзя: опознание считалось сорванным и недействительным. Не оставалось ничего другого, как отпустить подозреваемого…

Но к чему я это говорю? Сейчас полицейские особо не заморачиваются насчет того, чтобы вышивать белыми нитками даже там, где об этом вообще не может идти и речи. Сколько я встречал в своей практике дел, где не то чтобы закрывались глаза на недостающие доказательства, а реально выдумывались и высасывались из пальца целые истории, невероятные и фантастические. Некоторых людей удавалось спасти от этого молоха безответственности, злого умысла и незаконности, но ни они, ни кто-либо другой потом не могли наказать сотрудников полиции за поломанную судьбу и добиться адекватной компенсации за перенесенные страдания. А все потому, что даже компенсацию за этих бездарей или опасных нарушителей в погонах выплачивает государство. То есть они априори ничем не рискуют.

Сейчас идет волна, когда из мест лишения свободы возвращается просто колоссальное количество граждан, которые, сидя там, все время вынашивали планы мести и реванша для тех, кто их несправедливо и незаконно туда засадил. Религиозное образование лишь подогревает и усиливает этот разрушающий эффект. И дальше указанный процесс будет только нарастать, потому что полицейские сами дискредитировали себя, и в том, что сегодня именно они стали мишенью для разного рода экстремистов и террористов, виноваты они сами. И никакая война с бандитами постфактум уже не поможет, а только раззадорит противостояние. Необходимо полицейским меняться, работать по закону, по справедливости и по совести. Тогда не будет такого чудовищного наплыва тех зэков, которые в реальности чувствуют себя незаконно обвиненными и осужденными. Понятно, что в колониях всегда сидели одни «невиновные». Но невиновный невиновному рознь: люди не настолько вероломны, чтобы в глубине души не чувствовать, когда их привлекли за дело и полностью доказали их вину. И тогда такой человек даже слова тебе не скажет, встреть ты его в темном переулке. А когда в стране работает конвейер из безграмотных  надзирателей, которые не знают даже, как провести осмотр места преступления, то о чем тут вообще можно рассуждать. Любой может «нарисовать» какое угодно уголовное дело и привлечь совершенно стороннего человека, в то время как любое реальное уголовное дело по согласованию и команде сверху может быть закрыто и настоящий подлец спокойно выйдет на свободу, отделавшись легким испугом. На языке спецслужб выстраивание такой модели правоохранительной системы называется целенаправленным подрывом устоев государственности.

К тому же давайте честно себе признаемся, что сейчас наши полицейские не хотят выполнять даже самых элементарных вещей – принимать заявления от граждан по самым, на их взгляд, пустяковым вопросам. Допустим, у кого-то похитили мобильный телефон или украли в сарае ружье. Да зачем вам писать заявление? Скорее всего, вы услышите именно такой встречный вопрос, или вас начнут футболить по отделам. Если все же вы подали заявление и его у вас приняли, то, как правило, никаких дальнейших действий не следует. Просто мелкими происшествиями, которые, в принципе, могут перерасти в нечто более крупное, сегодня заниматься не хотят. Не хотят по причине лености и непрофессионализма. Приведу опять небольшой пример: я застал то время, когда сотрудники правоохранительных органов выезжали на кражу банки с огурцами из дачного домика пенсионерки. Мало того, всерьез занимались расследованием таких преступлений и поиском возможно причастных к нему лиц. Казалось, затраты на раскрытие подобной мелкой кражи несопоставимы с результатом и превышают его раз в десять. Однако впоследствии, возможно, через год, сотрудники полиции задерживали группу дачных воров, на счету которой был еще с десяток похожих краж по всему району.

Абыкаев как противовес хаосу

 Мы поговорили про финпол, где решительно избегали всяческих попыток вручить готовый материал, способный навести шороху в нефтяной нацкомпании. Сказали и про полицию, где либо бездельничают, либо сочиняют уголовные дела в угоду конъюнктурным интересам, ломая при этом человеческие судьбы. Ну а что насчет органов КНБ, откуда вы сами родом? Что, Жанаозен и «Арканкерген», не говоря уже про резню в Иле-Алатауском заповеднике, не лежат на совести провальной агентурной работы главной спецслужбы страны?

  – К сожалению, в Жанаозене произошел провал всех спецслужб – как в плане агентурной, так и оперативной работы. Провал непростительный и требующий неминуемой работы над ошибками. Тем более что соответствующие наработки по недопущению похожих конфликтов у спецслужб существовали издавна. Хотя, с одной стороны, я убежден, что заваруха в Мангыстауской области была инспирирована кем-то внутри страны, весьма могущественным и контролирующим огромные финансовые потоки, с той целью, чтобы сместить с ключевой позиции председателя КНБ Нуртая Абыкаева – пожалуй, последнего из могикан, кому в эти дни может всецело доверять глава государства. И того человека, возможно, единственного на сегодняшний день серьезного политика в стране, кто может главу государства действительно защитить. Думаю, кому-то срочно понадобилось демонтировать этот заслон, разрушить эту защиту. И когда провокация в Жанаозене не удалась, то понадобились акции на «Арканкергене» и в Иле-Алатауском заповеднике, которые я тоже склонен рассматривать как попытку сокрушительного удара по Нуртаю Абыкаеву и уничтожения его влияния. Но и тут ничего не вышло.

С другой стороны, я отдаю себе отчет, что Комитет нацбезопасности прошляпил брошенные ему вызовы. Но почему это случилось? Дело вовсе не в Абыкаеве или ком-то из его заместителей – Госмане Амрине, Владимире Жумаканове или Нуржане Мырзалиеве, которых я считаю профессионалами и полагаю, что на сегодня трудно было бы подобрать команду лучше для решения оперативных задач жизнедеятельности страны. Дело в том, что как спецслужба КНБ РК был основательно разрушен, испорчен и растлен Рахатом Алиевым и Альнуром Мусаевым. Именно при них начали «вырезать» из КНБ настоящих профи из старой школы и лучших наследников советских времен. А заменять на лояльных и верноподданных, ориентированных на решение личных и клановых задач, то есть делать все то, что ни одна структура нацбезопасности имманентно никогда не приемлет и пытается отторгать, как нечто инородное. Когда же не может отторгнуть, тогда деградирует.

Однако перед Рахатом Алиевым, во времена первого правления в КНБ Нуртая Абыкаева, где я имел честь находиться, туда набирали очень сильные кадры – истинных чекистов. Чего стоит тот факт, что Абыкаеву удалось уговорить переехать в Казахстан немало советских и российских разведчиков из Москвы, имевших солидный опыт работы в заграничных резидентурах. К примеру, мой хороший знакомый, работавший при Советском Союзе резидентом в Турции, принял приглашение Нуртая Абыкаевича и переехал в Республику Казахстан. К тому же Абыкаев пригласил на работу в КНБ лучших следователей из почившего в бозе ГСК. Это после того, как государственный следственный комитет, как я считаю, был загублен Жармаханом Туякбаем.

После же ухода Абыкаева и засилья Рахата Алиева в органах нацбезопасности я, встречаясь со своими российскими коллегами из ФСБ прямо там, на Лубянке (а некоторые из них были из Казахстана), часто со стыдом выслушивал насмешки в наш адрес по причине того, что у нас разведкой и контрразведкой командует врач-лаборант.

Если против Нуртая Абыкаева некто могущественный ведет двойную игру, пытаясь дискредитировать шефа казахстанских чекистов в глазах елбасы, то, в принципе, это не должно мешать председателю КНБ самому играть на опережение и впредь пресекать подобные инциденты, расшатывающие устои государства и сеющие в умах граждан панику и страх. Давайте поможем Нуреке, чем можем, хотя бы дельным советом, как должны действовать органы КНБ, чтобы предотвратить в будущем очередной час Х.

– Никто не придумал еще ничего лучше сбора агентурных сведений в так называемых профилактических целях. Для этого агенты должны работать «на земле» или «в поле», выполняя, на первый взгляд, грязную и неблагодарную работу. Однако оперативная информация, поступающая от подобного рода агентов, имеет архиважное, колоссальное значение. Нас учили высчитывать уровень конфликтного фона на сравнительно небольшом участке земли, в многоэтажном доме или в городских районах и микрорайонах. Куда все это могло запропаститься в ситуации с Жанаозеном или на других форс-мажорных направлениях, ума не приложу, но предполагаю, что наши органы нацбезопасности только-только очухиваются и приходят в себя после тяжелых годов всеобщего разложения. Полагаю, что за КНБ в его нынешнем формате существует большой потенциал, главное, его не растерять и не похерить, иначе так можно потерять и страну.

Так вот, ничего сложного в «игре на опережение» не было – для этих целей людей просто «посылали в народ». Еще до курсов КГБ в Киеве моими первыми заданиями были такие хождения в массы, когда я на полном серьезе переодевался в молодого бомжа или слоняющегося алкоголика, заклеивал синей изоляционной лентой очки и шел по пивным ларькам, по лавочкам со старушками и т. д. Да, приходилось знать и на себе испытывать, что такое «Огуречный лосьон» и лосьон «Утро», продавать часы за три рубля и терпеть прочие лишения, но зато я знал как свои пять пальцев все местные трущобы и уровень конфликтности на этой территории. Затем готовил рапорты, и по ним всегда принималось молниеносное решение. Если в одном магазине было шаром покати, а магазин соседнего района ломился от продуктов питания и, как следствие, в моем районе нарастало социальное напряжение и недовольство, тут же принималось решение, и в наш магазин завозилось достаточное количество еды. Люди успокаивались и радовались жизни.

Если местные бабушки промеж слов жаловались на соседа, работающего водителем на мясокомбинате: мол, нигде нет мяса, а он чуть ли не каждый день таскает огромные куски или туши, то начиналась разработка по мясокомбинату и, что самое интересное, выявлялись баснословные факты хищений. А все от чего шло? Да от того, что бабушка во дворе сказала! И люди работали «в поле» среди народа, предвосхищая возможное развитие социальных конфликтов или будущие взрывы неконтролируемой ярости, а не просиживали в кабинетах и не подбивали нужную статистику. Что же мешает и сейчас опутать страну сетью профилактических агентов влияния, чтобы они наперед предотвращали трагедии, подобные жанаозенской. И это притом, что указанный опыт имеется в распоряжении, в генной памяти отечественных спецслужб, только нужно вспомнить. Вот только идти этот опыт должен рука об руку с двумя необходимыми критериями. Во-первых, в спецслужбах должна быть ротация кадров по карьерной лестнице, иначе никто не будет всю жизнь выполнять за кого-то черную работу. Другими словами, обязательно должен быть рост вчерашнего «профилактора». А во-вторых, должна быть беспощадная борьба с коррупцией на всех уровнях власти, иначе любое начинание окажется попросту бессмысленным. Ну а если все оставить как есть, то мои прогнозы для страны чрезвычайно пессимистичны.

Беседовал Валерий Сурганов

guljan.org

Реклама