интервью адвоката Серика Сарсенова информационно-аналитическому порталу «Республика»

Дело пограничника Владислава Челаха стремительно движется к финалу. Как водится, в запредельно короткие сроки адвокаты и сам обвиняемый ознакомились с почти 60-ю томами уголовного дела, и теперь назначат судебное слушания. Но противоречия и несоответствия в этом громком деле никуда не делись, напротив, возникло много новых. О них – наш разговор с адвокатом Сериком Сарсеновым.

Всем присяжным — по допуску

Серик Камбарович, в комментариях агентству КазТАГ Вы сказали, что Владислава Челаха будет судить суд военного гарнизона с участием присяжных заседателей. Но мне, как обывателю, непонятно: как может быть трибунал, но с присяжными?

— У нас в законе по особо тяжким преступлениям, к которым относится убийство, предусмотрено участие присяжных по желанию обвиняемого. Поэтому неважно, какой там будет суд, военный или гражданский, — суд присяжных предусмотрен.

А то, что в деле будут рассматриваться секретные материалы? Присяжных к ним допустят или будут удалять из зала?

— Если исходить из буквы закона, присяжных выгонять из зала не имеют права. Ведь если присяжных выгонять, то нужно выгонять и конвоиров. И вопрос — у самого-то судьи допуск есть или нет? Если нет, тогда и он не имеет права присутствовать!

То есть эти пресловутые допуски должны выдать судье, прокурорам, конвоирам и всем присяжным заседателям, которые будут в суде участвовать. И если я буду участвовать в процессе, а, скорее всего, я буду участвовать, то первым делом заявлю ходатайство в суд, чтобы проверили, есть ли у прокуроров допуск к госсекретам. И выдали бы всем допуски, если их нет. Также у них будет возможность и мне выдать такой допуск!

Заодно я заявлю, что суд имеет право снять гриф секретности с постановления правительства о допуске к госсекретам, так как гриф установлен незаконно.

Получается, сам правовой акт, в котором написано, кому можно выдавать допуск, а кому нет, тоже засекречен?

— В том-то и дело! Вот смотрите: мне не дали допуск к госсекретам, но никто — ни КНБ, ни органы юстиции, ни коллегия адвокатов — не может объяснить, почему.

Неясно, кто оформляет эти допуски, каким образом и на каких условиях. Неясно, потому что постановление правительства об этом либо засекречено, либо для служебного пользования. Хотя, исходя из закона о госсекретах, никакой секретности в самом постановлении о порядке выдачи нет. Я думаю, секретность специально создана, для того чтобы люди не имели возможности знать и через суд требовать выдачи таких документов, а органы пользовались бы этим положением для того, чтобы тень на плетень наводить и не выдавать «ненужным» адвокатам допуск.

Четыре месяца против 48 часов

Но кто-то же получает эти допуски? Известно, что с тремя секретными томами уголовного дела Челах знакомился в присутствии «секретного» адвоката.

— Я спрашивал Челаха: «Славик, ты скажи, ты же написал ходатайство, чтобы ознакомиться с тремя томами секретными в присутствии назначенного защитника. Как все происходило?»

Он говорит: «18 октября он ко мне пришел в следственный изолятор адвокат вместе со следователем. Тома мы открыли, я успел семь страниц прочитать — на это ушло минут десять. После этих 10 минут защитник заявил, что у него судебный процесс, он занят, и ушел. Я еще полтома пролистал сам. В пятницу они не приходили, на следующей неделе ко мне следователь пришел один, без назначенного защитника. Я полистал тома, мне некому было задать вопросы, потому что защитника не было. Тем более один пакет там был приложен, который не дали мне вскрыть и посмотреть, что в этом пакете».

В пакете явно было вещественное доказательство, которое по закону обязаны давать на ознакомление. Но Челаху не дали и сказали, что на этом все. Вот вам участие адвоката!

Но ведь государство платит им деньги. Маленькие, но платит. И вот вам отношение адвоката! Я не стесняюсь так говорить о своих собратьях, потому что у нас много нерадивых и среди адвокатов тоже.

Адвокат Челаха Тулеген Берликожанов и раньше делал какие-то странные шаги, но отказаться от его услуг Вы посоветовали Челаху только сейчас…

— Все эти странные движения убедили Челаха в том, что, как он говорит, Берликожанов — «красный адвокат». Вот поэтому он написал и мне передал заявление о том, что он отказывается от его услуг как защитника.

И раньше можно было отказаться, но Челах не хотел отказываться, ссылаясь на маму (Светлану Ващенко). А мама не давала команду, потому что, как она объясняла, заплатила деньги — и пусть отрабатывает, а забрать у него эти деньги стеснялась.

Я ей говорил с самого начала, что этот адвокат — я уже сталкивался с такими моментами — будет палки в колеса ставить мне по осуществлению защиты. И подтверждением этого являются его последние действия: 26 числа, несмотря на то что Славик не ознакомился с вещественными доказательствами, с видеозаписями, Берликожанов вместе с руководителем следственной группы «уболтали» его подписать документ об окончании ознакомления с делом.

Если Челах подписал этот документ, то ничего исправить нельзя? Или можно заявить протест, так как он подписал документ в праздничный день?

— Да, документ подписан в пятницу (26 октября был праздник — Курбан-айт — ред.), а пятница у нас нерабочий день был. Каким образом в нерабочий день руководитель следственной группы вместе с адвокатом Берликожановым зашли в следственный изолятор? Канцелярия, где оформляют разрешение на вход, не работает. Не говорит ли это о том, что госорганы что хотят, то и творят?

Это и есть те палки в колеса, о которых я говорил. Следователь знал, и я сам Челаху сказал, что приеду в понедельник. Если бы Челах в пятницу не подписал, у меня была бы возможность ознакомиться с видеозаписями, вещественными доказательствами.

Фактически мне 48 часов дали на ознакомление с бумажными материалами дела. Я приехал на ознакомление 16 октября и два дня только фотографировал 53 тома. 17-го я часов в семь вечера закончил фотографирование. При мне звонил какой-то начальник из Астаны, и мне сказали, что, мол, просили, чтобы я закончил ознакомление до 20 числа. То есть они вообще мне два дня давали — с 18 до 20!

Фактически же я знакомился с делом шесть рабочих дней. Шесть дней умножайте на 8 рабочих часов, получается, 48 рабочих часов они мне предоставили. Причем целая группа следователей во главе с главным военным прокурором мусолили это дело с июня! Четыре с половиной месяца они могли документы перечитывать и изучать, а мне дали 48 часов! Вот и делайте вывод о равенстве сторон в уголовном процессе.

«Пусть меня опровергнут!»

Недавно Вы сделали сенсационное заявление, что в деле Челаха было обнаружено не 15 трупов, а 16. На основании чего Вы сделали такой вывод?

— По подсчетам следователей, они собрали 15 останков. Почему мы говорим о 16-ти? В доме офицерского состава (ДОС) при осмотре места происшествия обнаружены две кровати, стоящие недалеко друг от друга, но в разных углах. И под одной кроватью, и под второй кроватью обнаружены останки человека, но они взяли и обозначили эти останки под номером 13.

Первый вопрос: как могли они так объединять, раз останки под разными кроватями обнаружены? Они должны быть под разными номерами. И второе: когда проводили экспертизы, по одним останкам провели, а по другим не провели. Вот отсюда я делаю вывод, что там было 16 трупов. И пускай меня кто-нибудь опровергнет, показав мне соответствующие экспертизы.

Вы видели текст геномной экспертизы неопознанных останков, выполненной немецкими специалистами?

— Я пока что бегло почитал перевод на русский язык, но не стыковал с протоколом и всеми ранее проведенными экспертизами. Но если действительно выявили, что останки двух убитых (Дениса Рея и Мейрхана Именова — ред.) вообще не опознаны, тогда, получается, еще два трупа неизвестных, еще один неучтенный в ДОСе — это уже три. А куда делись Рей и Именов?

Вынесли постановление, что обнаруженные останки — это останки Рея и Именова. Такое постановление я считаю незаконным. Экспертиза не выяснила, чьи это трупы, а следователи по показаниям, якобы по расположению, где они лежат, сделали такой вывод!

У адвоката иллюзий нет

Знаете ли Вы что-нибудь о деле начальника заставы «Сары-Боктер» Фомина? Почему его не объединяют с делом Челаха?

— Мое мнение — Фомин имеет прямое отношение к этим событиям, связанным с Челахом. У нас в статье 49 УПК, часть 3, написано, что материалы в отношении лиц, совершивших преступление, если их действия не имеют никакого отношения к уголовному делу, могут быть выделены в отдельное производство. Вот дело Фомина и выделили в отдельное производство.

Но судите сами, имеют ли отношение действия Фомина к этому делу, если в течение трех дней он скрывал факт того, что пост не выходит на связь? Когда с заставы звонили на «Арканкерген», он заставлял солдата прикидываться представителем поста и по его команде говорить, что «у нас все на посту хорошо». Это есть в материалах дела. Это есть в показаниях Фомина.

Они, что же, не засекречены?

— Секретными могут быть средства и методы защиты на границе. Но его же не спрашивали, какие дозоры в какие часы выставляются на государственную границу! Показания Фомина — это свидетельство о полнейшем бардаке в пограничных органах. На посту было три способа связи: телефон-вертушка (прямая связь), радиосвязь, спутниковая связь. И все три связи три дня не работали, а он не принимал никаких мер. Как вы это понимаете?

Я лично понимаю это так, что он вполне мог быть замешан в этом убийстве. Каждые 4 часа должны были выходить на связь, как минимум 14 раз за три дня — и он никаких мер не принимал. Как это иначе воспринимать?

Поэтому я заявлю в суде ходатайство об отмене постановления о выделении дела Фомина в отдельное производство и отправке дела Челаха на доследование, чтобы соединили с делом Фомина. Я заранее убежден, что суд откажет мне в этом. Но у меня тогда будет основание для отвода судьи.

Наверняка не единственное…

— Даже беглое ознакомление с материалами дела лично для меня показало, что имеется множество доказательств, подтверждающих невиновность Челаха. Имеется множество обстоятельств, которые не исследованы и которые могли быть использованы в пользу Челаха. Это говорит о том, что нарушен принцип полноты, всесторонности уголовного процесса. Я могу смело говорить о нарушении фундаментального права на защиту и получение юридической помощи.

Если говорить с точки зрения буквы закона, то все признательные показания Челаха не имеют юридической силы. А обвинение на 90% построено на его признательных показаниях. Поэтому я заявил ходатайство на имя главного военного прокурора и руководителя следственной группы по результатам ознакомления с материалами дела, где прошу прекратить уголовное дело в связи с недоказанностью наличия состава преступления.

Вы отрицаете причастность Челаха только к убийствам?

— Нет, я в том числе прошу прекратить уголовное преследование по краже. Пусть вам юристы скажут, есть ли состав преступления «кража», если все потерпевшие были убиты и Челах забрал вещи у убитых. На мой взгляд, кражи нет.

Кроме того, нет состава преступления еще в одном эпизоде — с секретной картой. (У Челаха, согласно сообщениям следствия, была изъята карта госграницы — ред.). Почему я так говорю? Потому что, когда изъяли карту, которую он забрал с поста, на ней стоял гриф «секретно» на казахском языке, а Челах хоть и изучал формально в школе казахский язык, у него двойка была, он слова «құпия» не знает. И он понятия не имел, что эта карта засекречена. Это говорит об отсутствии у него умысла на похищение секретов.

Правда, я боюсь, что после того, как вы опубликуете мои слова, они заменят карту на другую, в которой будет стоять гриф «секретно» и на русском, и на казахском языках.

Последний вопрос — Ваш прогноз относительно процесса?

— По поводу беспристрастного, справедливого, компетентного, независимого суда в Казахстане у меня никаких иллюзий нет. Нас ждет такой же произвол, как и по другим делам.

Татьяна Панченко

республика

Реклама