Много шума, но мало правды
Суд в Талдыкоргане – многоэтажное здание, свежеоблицованное зеленым алюкобондом. Снаружи ажиотажа нет. Зато в коридоре второго этажа наготове несколько врачей. Атмосфера нервозности такая плотная, что ее почти можно потрогать. Неудивительно – в понедельник, 19 ноября, здесь начался процесс по делу о бойне на пограничном посту «Арканкерген».


В зал суда обвиняемого 19-летнего Влада Челаха ведут в наручниках, в сопровождении автоматчика и еще пяти конвоиров. «Как особо опасного», — бросает кто-то в толпе. Комната для разбирательств по одному из самых резонансных в этом году уголовному делу небольшая и явно тесна для родственников погибших солдат, толпы отечественных и иностранных журналистов, общественных наблюдателей и других участников процесса. С появлением казахстанского Рэмбо возбуждение достигает апогея. Все начинают говорить одновременно. Фотографы едва ли не лезут друг на друга, целя объективы в полузакрытое бейсболкой лицо парня на скамье подсудимых. Но это непросто — он лишь изредка поднимает голову, чтобы окинуть взглядом зал, и на просьбы снять головной убор не реагирует. Стоит шум, и когда судья специализированного межрайонного военного суда Ербол Ахметжанов просит обвиняемого представиться, Челах неожиданно резко и громко кричит: «Ваша честь! Я прошу убрать отсюда всю прессу, я сам себя не слышу!» Защитники и гособвинители поддерживают требование подсудимого, и представителей СМИ просят спуститься в пресс-зал.

«Мы никогда не узнаем, кто убил»

Суд продолжается, и до первого перерыва адвокат Сарсенов успевает заявить отвод прокурору Талдыкорганского военного гарнизона Дастану Секенову, называя его предвзятым. Он также ходатайствует о направлении дела на дополнительное расследование, поскольку считает, что дознаватели не нашли объективных доказательств вины его подзащитного в массовом убийстве. Поднимается вопрос и о проведении суда в Алматы, где он будет более доступным для социального контроля и посещений прессы. Кроме того, адвокат попросил у суда содействия в получении допуска к знакомству с третьим, четвертым и пятым томами, содержащими госсекреты. Мать пропавшего без вести военнослужащего Дениса Рея Татьяна ходатайствовала о представлении ее интересов в суде председателем Комитета солдатских матерей г. Астаны Людмилой Костенко. Однако судья Ахметжанов отклонил эти по сути логичные требования, оставив открытым лишь вопрос о дополнительном расследовании обстоятельств преступления.

 прокуроры

Поэтому, несмотря на стремление судьи выглядеть непредвзятым, начало процесса произвело на родственников погибших пограничников удручающее впечатление.

Татьяна Рей заметила, что «если так пойдет и дальше, мы никогда не узнаем, кто убил наших детей».  Впрочем, среди представителей потерпевших есть и те, кто поддерживает официальную версию. Например, дед контрактника Акылбаева Ахметжан Шудабаев не только вслух согласился с прокурорским сценарием, но и живо интересовался у родственников погибших, почему, мол, не верят? Впрочем, те быстро пресекли эти попытки склонить их на сторону гособвинения и замкнулись в глухом отрицании виновности подсудимого.

«Живы, их гдето прячут»

Полгода трудных известий, ожидания экспертиз ДНК, похороны сыновей, мужей, отцов, близкое общение с силовиками не развеяли сомнения в прозрачности следствия. Напротив, в пику органам дознания некоторые из родителей ведут собственное расследование. Один из таких — отец бойца Мейрхана Именова Сагындык, пришел к выводу, что его ребенок уцелел: «Я ездил и спрашивал везде. Мне сказали: они с Реем живы, их где-то прячут».

Но обвинение, зачитанное военными прокурорами, не содержит новых данных и практически буква в букву повторяет признательное показание Челаха, от которого он впоследствии отказался.

Исходя из документа, сложные отношения Влада с сослуживцами обострились после случая в столовой, когда ему предложили целую буханку хлеба для удовлетворения аппетита. А после того, как ранним утром 28 мая рядовой Аганас, который должен был сменить его на посту часового, ответил нецензурной бранью, Челах замыслил уголовно наказуемое  деяние и убил всех солдат, командира и егеря. Потом похитил чужое имущество: деньги, одежду, сотовые телефоны, ювелирные украшения, продукты питания, технику, оружие и секретную карту. Поджег строения и раскидал патроны, инсценировав нападение на заставу, и скрылся в 9.00 того же дня. Далее он прятался в горах, а 3 июня вторгся на зимовку Кок-Жайляу, где и был задержан.

Воинская часть, где служил Челах, заявила иск на возмещение материального ущерба за уничтоженное имущество в размере 7,8 миллиона тенге.

Изнанка этих пограничных будней

В процессе допроса начали выясняться мелкие, но любопытные подробности. Так, сержант комендатуры Самат Аханов, заменявший капитана Кереева, характеризуя подчиненного, рассказал, как после происшествия на «Арканкергене» он спросил у строя солдат: «Кто что знает о Челахе?» Из задних рядов ответили: «Да он голодом был». На вопрос судьи, что означает этот сленг, свидетель пояснил, что так в армии называют солдат, которые не наедаются пайком.

Кроме того, Аханов вспомнил, что рядовой Челах с неохотой занимался хозяйственными работами, выполнял приказы, словно делая одолжение, и, докладывая о результатах, просил поощрения — сигареты, которые на заставе были дефицитом.

Как оказалось, основным занятием пограничников была заготовка дров. На посту жили две собаки, и контрактники Ильясов и Акишев ухаживали за ними. Приготовлением пищи занимался Денис Рей. Он же пек хлеб в остывающей золе. Влад и Денис были дружны и много общались. Егерь Руслан Ким приходил на заставу обедать, а после ужина оставался вместе с бойцами посмотреть телевизор.

Начальник отдела связи войсковой части 2484 Жасулан Досаев, также проходящий по делу Челаха в качестве свидетеля, заявил, что все четыре вида связи — две радиочастотные, спутниковая, работавшая от дизель-генератора, и проводная — были исправны. «Если бы было кому связаться, они бы сделали это», — заключил он.

После заседания Серик Сарсенов заявил, что Владислав Челах признал некоторые обвинения, в частности, взял на себя ответственность за хранение оружия и порчу военного имущества, согласился, что забрал личные вещи сослуживцев, уточнив, что кражей это не считает. Подсудимый также не отрицает, что взял карту, но не смог понять значение грифа «Секретно», нанесенного на государственном языке.

Все это слишком

Вообще, судить обо всем процессе по одному дню нельзя. Но первое впечатление сводится к тому, что слишком много шума. Слишком витиевата речь адвоката Сарсенова, жалующегося на то, что прокуроры ловят его на вспыльчивости характера. Слишком много внимания деталям, которые уже нельзя выяснить наверняка, вроде размера оконных рам в спальном блоке казармы на «Арканкергене». Слишком явно судья старается казаться непредвзятым и тут же потворствует прокурорам. Слишком дерзок молодой Челах. Слишком самоуверенно ведет себя сторона гос­обвинения. Слишком сложны тонкости многокомпонентного судопроизводства для неподготовленных провинциальных потерпевших — близких погибших на «Арканкергене» солдат.

Но в этой какофонии особенно остро чувствуется, что самые искренние в этом здании городского суда Талдыкоргана именно они — матери и отцы, жены, сестры и братья. И если в прокурорах и судьях осталось еще что-то человеческое, которое дрогнет в ответ на родительское горе, они должны сказать правду. Потому что самое малое, что сейчас могут сделать власти для тех, чьи дети защищали Родину, — это привести очевидные доказательства вины реального убийцы, кем бы он ни был. Не дать главной цели потеряться в бестолковой шумихе.

Мать подсудимого Светлана Ващенко постоянно присутствует в зале суда. Сдержанно сетует, что ей не позволили даже приблизиться к сыну, не говоря уже о том, чтобы перекинуться парой слов. С журналистами общается вежливо, но малословно: да, он сказал, что виноват только в том, что остался жив. Нет, он не мог этого сделать. Может быть, суд прольет свет на произошедшее на заставе. Да, дошли слухи, что на скамье -двойник ее ребенка.

Но когда после обеда Челаха приводят уже с непокрытой головой, предположения о двойнике кажутся бредом — это он, парень со снимков и оперативного видео, только поправился немного.

Лаура Султанова

Взгляд   или республика

Реклама