Микаел Тсокос [Michael Tsokos, Шарите]  фото

Немецкие эксперты разводят руками: пробы «грязные»

Документы института судебной медицины Charité по итогам экспертизы останков погибших на погранзаставе «Арканкерген», опубликованные на сайте Guljan.org, подлинные. Этот факт подтвердил нам директор института Михаэл Тсокос. Однако внятных ответов на вопросы о результатах идентификации погибших на «Арканкергене» мы от уважаемых экспертов не получили.

Без гарантий

Вкратце напомним, что в распоряжение наших коллег попали два письма, подписанные, в частности, берлинским судмедэкспертом, профессором Михаэлем Тсокосом. Читатели, возможно, вспомнят это имя – доктор Тсокос в качестве директора института судебной медицины Charité возглавлял группу криминалистов‑медиков, идентифицировавших останки менеджеров «Нурбанка» Жолдаса Темиралиева и Айбара Хасенова, найденные в середине мая прошлого года близ Алматы.

Сотрудничество с профессором Тсокосом, похоже, было расценено Генпрокуратурой Казахстана как плодотворное, поэтому она вновь обратилась к нему, когда у нее на руках «повисло» дело о событиях на «Арканкергене». Однако якобы на этот раз у судмедэкспертов Charité возникли затруднения с выполнением задания. Их попросили идентифицировать останки троих убитых солдат, но, к сожалению, удалось более-менее точно (но не гарантированно) идентифицировать лишь одного из них – Акылбаева.

Подтвердить идентификацию останков солдат Рея и Именова не получилось, так как, судя по указанным в письме данным, в предоставленных пробах оказалось слишком много посторонних примесей. При этом собственную ошибку немецкие специалисты исключают. «Контаминация со стороны сотрудников лаборатории исключена», – говорится в письме, подписанном сразу тремя профессорами Charité: Марион Наги, Лутцем Ровером и собственно Михаэлом Тсокосом.

Кроме того, в публикации приводится еще одно письмо, адресованное семьям Рей, Именовых, а также Светлане Ващенко – матери обвиняемого в данный момент в убийстве 14 солдат на «Арканкергене». В нем сообщается, что Charité не имеет права разглашать какие-либо сведения об этом деле никому, кроме заказчика, причем сам заказчик не упоминается.

Письмо подписано профессором Тсокосом, однако наши коллеги усомнились в подлинности обоих документов, так как в первом письме была неправильно указана дата получения немецкими судмед­экспертами задания (в документе стоит – 22.06.2010), а официальная «шапка» второго не соответствует «шапке» первого.

Ларчик открылся просто

Чтобы получить ответы на вопросы, наш корреспондент вновь связался с профессором Тсокосом. На этот раз никакого интервью, увы, не получилось: доктор Тсокос с ходу заявил, что согласно условиям контракта он не имеет права разговаривать о деле «Арканкергена» ни с кем, кроме заказчика, и что все материалы по этому делу идут под грифом «совершенно секретно».

Само по себе это заявление нас немного удивило, так как на опубликованном в Интернете письме можно отчетливо видеть штамп «несекретно» (первая страница документа). Вполне возможно, что на всякий случай казахстанские официальные органы велели профессору Тсокосу держать втайне абсолютно все, что относится к этому делу.

К чести немецкого профессора следует сказать, что он и в самом деле сказал очень немного, но кое-какие выводы из полученной от него информации сделать все-таки можно. А именно – на вопрос, почему у двух официальных писем из Charité оказались две разные «шапки», он ответил буквально следующее: «У каждого института и у каждой кафедры в пределах Charité имеется собственная «шапка» на документах. Кроме того, у самой клиники также есть своя «шапка». Поэтому на одном письме могла быть «шапка» института правовой медицины, а на другом – другого учреждения в пределах клиники».

И в самом деле, сравнив приведенные документы, можно увидеть, что «шапка» первого из них – это официальные данные института правовой медицины Charité, а второго – данные центра диагностической и превентивной лабораторной медицины. Так что, как говорится, «ларчик просто открывался».

И что теперь будет?

Кроме того, из ответа профессора Тсокоса можно сделать еще один вывод: письма, чьи сканы приведены в статье, – подлинные. А это в свою очередь дает ответ на вопрос, кто является заказчиком экспертизы: первое письмо с результатами адресовано «К.Имангалиеву, члену следственной группы Главной военной прокуратуры и помощнику Главного военного прокурора Республики Казахстан».

Это, конечно, невеликий секрет, однако он позволяет задать теперь уже военным прокурорам несколько вопросов. В частности: почему, если на переписке с экспертами Charité ставится штамп «несекретно», эти же сведения «снаружи» засекречиваются до такой степени, что немецкий профессор оказывается связан по рукам и ногам и не в состоянии ответить на простейшие вопросы не только журналистов, но даже родственников погибших и подозреваемого?

И как получилось, что две отправленные в Берлин пробы оказались настолько загрязнены, что их идентификация не представляется возможной, ведь немецкие специалисты недвусмысленно исключили лабораторную ошибку?

И наконец – как быть дальше? Теперь, когда даже профессор Тсокос оказался вынужден развести руками, нельзя ли хотя бы в общих чертах узнать, как намерено обвинение идентифицировать погибших солдат?

С учетом недавнего заявления адвоката Сарсенова, что трупов было не 15, а 18, эти вопросы становятся все актуальнее. А чем больше вопросов без ответов, тем меньше веры начавшемуся судебному разбирательству.

Автор: Вальдемар КРАУС

республика

————————————————————

по теме:

начало темы: анализы ДНК от Шарите Германия и другая информация 

продолжение 1 темы:  анализы ДНК от Шарите Германия и другая информация 1

продолжение 2 темы:  анализы ДНК от Шарите Германия и другая информация 2

комментарии по поводу анализов ДНК от Шарите, Германия

Реклама