talgat mamyraimov janaozen_net  фото

Талгат Мамырайымов: Спусковым крючком терроризма стал не религиозный экстремизм, а политические амбиции некоторых элитариев

О казахстанском терроризме бытует множество мифов, большая часть которых имеет весьма отдалённое отношение к действительности, уверен координатор Центра программ безопасности Талгат Мамырайымов. И одна из миссий созданного недавно центра – развенчать эти мифы.

Центр программ безопасности был создан по инициативе казахстанских экспертов – Талгата Мамырайымова и Серика Бельгибаева. Целью центра является реализация различных программ, касающихся проблем безопасности Казахстана и стран Центральноазиатского региона. На основе научных исследований и анализа центр планирует заниматься разработкой рекомендаций для государственной политики в сфере национальной безопасности Казахстана.

А СОЛДАТЫ-ТО ВИРТУАЛЬНЫЕ!

– На днях, выступая в сенате, зампред КНБ Кабдулкарим Абдиказимов заявил, что угроза со стороны «Солдат Халифата» для Казахстана вполне реальна. Вы, насколько я понимаю, считаете, что наличие некой внешней угрозы – это один из мифов о казахстанском терроризме.

– Я не говорил, что внешнего влияния на терроризм в Казахстане не существует. Я говорил о том, что внешние следы казахстанского терроризма сильно преувеличены до уровня мифологемы. То есть до уровня понятия, оказывающее влияние на появление всяких мифов. Вполне возможно, что зампред КНБ Кабдулкарим Абдиказимов, делая такое заявление, основывался на каких-то фактах. Но тогда необходимо было привести эти подтверждающие факты. Но пока существование и деятельность «Солдат Халифата» отмечены лишь в виде их заявлений в Интернете; некоторой информации о присутствии боевиков этой организации в Афганистане, поступавшей в том числе от наших силовиков. В этой связи следует отметить, что кибертерроризм в современную эпоху является мощным инструментом манипуляции общественным мнением и сознанием. В таких условиях наиболее эффективным инструментом противодействия распространению атмосферы страха является противопоставление альтернативной информации. В случае с «Солдатами Халифата» нашим силовикам давно пора показать обществу факты, подтверждающие наличие этой организации в объективной реальности, а не в виртуальном информационном пространстве. Или привести факты, подтверждающие виртуальность данной организации.

– Каково влияние северокавказских и афгано-пакистанских идеологов экстремизма на их казахстанских «единомышленников»?

– На мой взгляд, северокавказские и афгано-пакистанские экстремисты не оказывают большого влияния на умы казахстанских религиозных радикалов. Да, есть некоторое воздействие идей Саида Бурятского (одного из бывших идеологических лидеров северокавказских боевиков) на некоторые круги казахстанцев. Но оно не имеет массового распространения. Более того, идеи салафитских джихадистов, по моим оценкам, вот уже как два года не пользуются популярностью в среде казахстанской уммы. Следует также отметить, что экстремисты, проходившие идеологическую практику на территории Афганистана и Пакистана, были практически нейтрализованы до начала активной террористической деятельности в Казахстане. В их числе небезызвестный Исматулла Абдугаппар. Большее распространение салафизм на территории Казахстана получает с подачи мадхалитских проповедников, которые призывают отказаться от джихада по причине необходимости подчинения государственной власти страны.

– Между тем разного рода эксперты говорят о том, что террористы могут использоваться внешними силами для диверсионной деятельности на территории Казахстана – чтобы раскачать ситуацию и запустить здесь сценарий «арабской весны», получив таким образом доступ к нашим углеводородным ресурсам. А вы не находите в этом резон?

– Утверждения такого рода нельзя рассматривать как полностью беспочвенные. Казахстан находится в сложном геополитическом положении. В настоящее время начинает разворачиваться борьба крупных держав за влияние на весь Центральноазиатский регион. И в этой борьбе могут быть использованы все средства, включая и терроризм. Но тогда эти средства будут использованы более профессионально, чем это было сделано в Казахстане. Показательным в данном случае является то обстоятельство, что казахстанские террористы не раз погибали в результате самопроизвольных взрывов. Кроме того, Казахстан в своей внешнеполитической позиции пока не ущемлял интересы основных геополитических игроков, чтобы вызвать у них какие-либо планы в русле реализации сценария «арабской весны». Практически все державы участвуют в разработке углеводородных ресурсов и другого сырья на территории Казахстана – им пока не на что жаловаться. Однако данная ситуация может измениться в худшую сторону в зависимости от внешнеполитической позиции нашей страны, перемены геополитических интересов какой-либо державы.

ЕСТЬ ТАКАЯ ПРОФЕССИЯ – РОДИНУ СТРАЩАТЬ

– Вам всё-таки ближе теория, что за терактами в Казахстане стоят элитные группировки.

– По всей видимости, экстремизм и терроризм в нашей стране в большей степени имеют корни в межэлитных конфликтах, разворачивающихся в настоящее время, нежели в каком-то влиянии извне. Простые казахстанцы, задействованные в непосредственной реализации терактов, помимо искреннего неприятия власти, имеют также материальную заинтересованность. Тем самым они получают хоть какую-то работу. В целом в мире доминирует именно такой вид терроризма – это инструмент достижения политических целей определённых элитных группировок. В этом случае простые исполнители, можно сказать, являются обладателями профессии «террорист». А цели и задачи у элитных группировок предельно просты: умножить свою власть, упрочить властные позиции за счёт устранения конкурирующих элитариев. Видимо, именно такие цели преследовали организаторы терактов в Казахстане.

– Бытует также мнение, что проблема религиозного экстремизма в Казахстане надумана, что у терактов в нашей стране была не религиозная подоплёка, а политическая.

– Логика в подобных рассуждениях есть. Характер терактов в Казахстане показывает их политическую подоплёку в виде оппонирования власти, поскольку главными объектами терактов стали представители власти. Но политическое оппонирование власти больше присуще простым исполнителям терактов, а отнюдь не их заказчикам. Да, у терроризма в Казахстане есть мощная социальная база: около 30% трудоспособного населения страны – самозанятые, из которых значительная часть, если не большая, не имеет постоянной работы. Согласно обнародованным недавно данным, 29% казахстанцев не имеют собственного жилья. Прибавьте к этому значительное количество мигрантов в крупных городах, не имеющих прописки и постоянной работы и находящихся под постоянным прессом полиции. Все эти факторы не могут не вызывать острого недовольства со стороны ущемлённых казахстанцев и толкать их на путь экстремизма и терроризма. Тем более, что для салафизма центральной идеей как раз таки является социальная справедливость.

Но это отнюдь не означает, что религиозный экстремизм стал главным двигателем терактов в Казахстане. Салафизм лишь показал ущербность социальной политики властей. Помимо этого салафизм в нашей стране оказался под агрессивным давлением властей. Это также не может не вызывать возмущения адептов этого течения ислама. Возможно, это возмущение и носит радикальный характер. Но тем лучше для организаторов терактов. То есть социальное и религиозное недовольство в данном случае выступает легитимизацией терактов в глазах общества. Иначе говоря, те элитарии, которые, по всей видимости, стоят за реализацией терроризма в нашей стране, сделали ставку на «религиозный экстремизм», как на идеологическое обоснование этой деятельности. Таким образом, спусковым крючком терроризма следует рассматривать не религиозный экстремизм, а политические амбиции некоторых элитариев.

АНТИТЕРРОР – ЭТО НЕ «ВОЙНУШКИ»

– Недавно Генпрокуратура заявила, что сегодня в местах заключения находятся 370 исламистов, осуждённых по статьям «терроризм» и «подготовка к терроризму». Такое чувство, что антитеррористическая кампания превращается в очередную «охоту на ведьм»? Тем более, что правоохранительным органам надо отрабатывать немалый бюджет, выделенный на борьбу с экстремизмом.

– К сожалению, высока вероятность того, что борьба с терроризмом и экстремизмом обернётся стрельбой по воробьям вместо отстрела крупной дичи – тех, кто стоит за организацией терактов и реализацией экстремизма. И на всё это будут тратиться выделенные государственные средства. Вместе с тем эти деньги могут быть использованы на приобретение необходимой материально-технической базы соответствующих антитеррористических структур, их содержание. Я убеждён, что для полноценной борьбы с терроризмом необходимо выделение значительных средств. Это же не игра в «войнушки». Тем более, что согласно данным Генпрокуратуры, наблюдается рост террористических преступлений. Также нельзя исключать, что рано или поздно казахстанские террористы начнут получать масштабную материально-техническую помощь из-за рубежа.

– Как вы относитесь к созданию антитеррористических комиссий в регионах, в которые наряду с силовиками войдут руководители госорганов социально-экономического блока? Разве борьбой с терроризмом не должны заниматься профи?

– На мой взгляд, не следует создавать дополнительные структуры для борьбы с терроризмом. В нашей стране есть антитеррористический центр КНБ. Можно было бы диверсифицировать его структуру и содержание работы, в том числе расширив его аналитические подразделения. Аналитики, специалисты с тем же социально-экономическим уклоном необходимы в борьбе с терроризмом. В пользу этого говорит мировой опыт. В России, например, с этого года федеральная служба финансового мониторинга будет заниматься борьбой с терроризмом, выявляя источники финансирования террористических структур. Это очень актуально и для Казахстана. Ведь за финансирование терроризма у нас были задержаны и осуждены всего несколько человек.

– Насколько эффективно, на ваш взгляд, работают аналитические подразделения наших спецслужб?

– Увы, казахстанские спецслужбы в борьбе с терроризмом пока действуют методом «пожаротушения», работая по факту без надлежащей оперативно-розыскной и аналитической работы. Насколько я понимаю, в них должны быть подразделения, занимающиеся аналитическим измерением рисков и угроз национальной безопасности. Вопрос только в том, насколько полноценно они выполняют свою работу и прислушиваются ли к их исследованиям?

– Недавно вы высказали мнение, что казахстанские террористы не обладают мощной материальной и финансовой базой. Означает ли это, что под нажимом спецслужб они довольно скоро прекратят, если уже не прекратили своё существование?

– На мой взгляд, в данном случае всё будет зависеть от политической ситуации в стране. Если не будет сил, заинтересованных в терроризме, то тогда он может исчезнуть из нашей действительности надолго, до следующего обострения межэлитных взаимоотношений или вмешательства крупных геополитических игроков.

– Есть ли риск того, что казахстанские террористы всё-таки профессионализируются и «разбогатеют»? Кто может выступить их «спонсорами»?

– Казахстанский терроризм является, образно говоря, одноразовым инструментом, используемым в зависимости от политической конъюнктуры. Да, у него есть мощная социальная база. Но музыку при этом заказывают те, кто не собирается подводить под терроризм в Казахстане мощную материально-техническую базу. Ведь в таком случае люди, стоящие за терактами в нашей стране, выпустят джинна из бутылки…

Жанар Тулиндинова

megapolis.kz 10.12.2012

—————————

по теме:

20.09.2012. интервью с политологом Талгатом Мамырайымовым  [ janaozen.net]

Реклама