trial sarsenov chelakh totalkz

Серик САРСЕНОВ: Весь суд по Челаху – туфта

В декабре прошлого года суд первой инстанции вынес пожизненный приговор военнослужащему Владиславу ЧЕЛАХУ. Именно он, согласно следствию, убил   более 15 человек на погранзаставе «Аркан керген». Его адвокат Серик САРСЕНОВ подал апелляционную жалобу. О том, какие противоречия были выявлены на судебном процессе по «делу Челаха», какие дальнейшие шаги адвокат будет предпринимать по защите своего подопечного, «Трибуна» беседует с правозащитником.

– Официальное следствие заявило, что было 15 трупов. Вы же говорите, что на самом деле речь должна идти о 19?
– В своей жалобе я уже описал тот факт, что там 19 трупов. Вот кости – они не исследованы, они изъяты в другом месте, где остальные кости – чьи они?  На суде я говорил об этом, но не конкретизировал. А в жалобе я описал, кстати, и ваша газета также написала об этом.

– Чем, на ваш взгляд, руководствовались прокуроры и судья на процессе? Какие у вас остались ощущения от суда?
– Ощущения одни – либо они полные дилетанты, либо им не нужно было это. Может быть, они посчитали, что никто на это не обратит внимания, не будет говорить об этом. И все «прокатит» как по маслу у них. И раз он, Челах, «признаётся», то на него надо валить. Вот и все. Почему они не дают интервью, если они правы? А болтать, что Сарсенов, извините за выражение, мудак и лепит всякую чушь – это все горазды так. Суд ведь закончился. Почему они (прокуроры и судья. – «А») не могут ответить после суда? Вот это уже убеждает в том, что раз уж они не могут ответить, то это туфта – весь судебный процесс с приговором.

– Серик Камбарович, Влад говорил, что во время следствия к нему заходил какой-то сотрудник КНБ. Вы верите в это?
– Я не буду комментировать это. Мне подзащитный рассказал, и приметы он описал. Здесь юридическая часть заключается в том, что он говорит – а вы опровергните. Я, к слову, написал, что судья по понятиям действовал, а не по закону. Если вы говорите, и вы подсудимый, а я прокурор, и я не могу опровергнуть, то по закону должны браться ваши показания. Я ничего не натягиваю, я только излагаю конкретные факты незаконности, несоблюдения закона. Вы поймите, я поднимаю вопрос еще больший: виновен или не виновен Челах. Я говорю о том, что у нас нет правосудия. Вот что страшно. У нас в Казахстане нет правосудия.
На примере «дела Челаха» как можно признавать человека виновным на основе только его признательных показаний и негласных разговоров, когда все остальное нарушено? Когда эти записи незаконно получены. Ну, как можно? Закон требует похоронить все это в мусорном ведре (я образно говорю), а по сути – признать недействительным. Судья чувствует свою безнаказанность, свою поддержку сверху. А без нее он бы не творил такого беззакония. Если бы человеку была дана команда – в строгом соответствии с законом провести процесс – вы думаете, он бы позволил сделать такие безобразия?

– А кто, в таком случае, был заинтересован в таком исходе процесса?
– Наша государственная система заинтересована, чтобы на этом точку поставить. Ей наплевать на законность, на правосудие. Из народа хотят сделать поголовье баранов.

– Кстати, ваш коллега по процессу адвокат Серик ЭСТИЯРОВ также присоединяется к вашему мнению или вы один в поле воин?
– По идее, он должен был написать жалобу, я не знаю – написал или нет. А САРЖАНОВА (третий адвокат В. Челаха. – «А»), которая незаконно участвовала, если она написала, то по закону должны мне представить копию. Я не знаю. В соответствии с законом апелляционная инстанция должна каждый пункт разбит ь. Если я не прав, она должна привести доводы, ссылаясь на закон, и уже только на основании первой моей жалобы. Они, наверное, там создали штаб. Пускай мои доводы о 19 трупах разобьют. Я не могу представить, как они это сделают. Ведь по тем трупам не проведены генетические исследования. Самое главное это. То же самое по гильзам. Если бы Челах признался бы в том, что он виновен, он бы сказал, что разбросал их. Но он не сказал ведь в своих показаниях. Откуда эти гильзы взялись? Они обязаны ответить на этот вопрос! То же самое по кольцам от запала. Один говорит, что это от учебных гранат – откуда можно определить, что это учебное или боевое? Там вообще не было ни учебных, ни боевых гранат. Я не могу понять, откуда прокурор узнал, что это от учебного запала кольцо?  В какой экспертизе это написано? Я все эти вопросы поставил в жалобе. Без ответов на эти вопросы нельзя никак признавать его виновным.

– Как вы думаете, почему прокуроры и судья отклоняли ваши вопросы?
– В жалобе я написал, что они не имели права снимать мои вопросы. Снимали, потому что если свидетели бы ответили на эти вопросы, а они должны были ответить, тогда, ссылаясь на их ответы, я буду обосновывать доводы. К примеру, про размер окон я задавал, чтобы понять, мог ли человек выпрыгнуть в окно или не мог. Я задавал вопросы про щели в полу, чтобы как-то обосновать, что гильзы могли провалиться в эти щели. А прокуроры и судьи, понимая направленность моих вопросов, осознанно уходили от них. Им не нужно было, чтобы отвечали на мои вопросы, чтобы я потом ссылался на их показания. Потому что их ответы противоречили бы их выводам.

– Многие казахстанцы проводят параллели с событиями в других странах, когда кто-то один убивает более 10 человек…
– Я не хочу комментировать это. Повторюсь, я исхожу из конкретных фактов, которые зафиксированы в процессуальных документах. Все.

– По ходу судебного процесса возникло ощущение, что у вас и у прокуроров разное понимание правовых норм…
– Прокурор обвинял голословно, он ни разу не сказал, что я, допустим, исказил норму. Он вообще не знал, что такое Уголовно-процессуальный кодекс. Он говорил, что, к примеру, в этой статье говорится о том-то и том-то. Ясно, что я цитирую из статьи то, что я считаю, что подходит к данному обстоятельству. Естественно, в этой статье есть и другие нормы, которые регулируют другие отношения. Так он берет и говорит, что надо было вот эту норму, хотя они, допустим, объясняют разные ситуации. Тут важный момент есть – 19 статья УПК. Я процитирую: если есть неустранимые сомнения в применении уголовного закона или УПК, то все эти сомнения толкуются в пользу обвиняемого.

– То есть проблема в Уголовном кодексе?
– Есть проблема. В нем самом много противоречий – между самими нормами и между нормами и Конституцией. К примеру, несоответствие Конституции в чем? В ней написано, цитирую: «Не имеют юридической силы доказательства, полученные с нарушением закона». Теперь наши законодатели (постарались  прокуратура, суды, Минюст) – в УПК вводят нормы, ту же 9 статью: нарушения задачи принципов уголовного процесса в зависимости от их существенности. Они уже делят нарушения на существенные и на несущественные. То есть если несущественные, то на них можно закрывать глаза. Но в Конституции не написано – существенность или несущественность нарушения. И это позволяет судам со своей колокольни признавать эти нарушения несущественными.

– Часто прокуроры этим пользовались?
– Да. Это прямое нарушение Конституции. Это коллизия законов. Конституция выше, чем любой кодекс. И они обязаны ссылаться на Конституцию.
– Какова у вас дальнейшая стратегия?
– Апелляционный ход, который, на мой взгляд, не удовлетворят. В том-то и беда. Я убежден на 200%, что суд апелляционной инстанции оставит приговор без изменений, и ответы на вопросы, которые я поставил в жалобе, они не дадут. Они просто их опустят, либо скажут, что доводы не состоятельны, мол, Сарсенов не состоятельный.

– А потом?
– А потом у нас надзорная инстанция остается. Мы пройдем и ее. Там такая же вероятность – нулевая, потому что у нас правосудия нет. Затем обращение к президенту о помиловании. Тоже ответ не получим. Тогда остается комитет по правам человека ООН. Отличие нашего правосудия от западного в том, что там нет разделения на существенное или несущественное. Там если нарушена процедура (а у нас – процесс), то безоговорочно суды не принимают никакие доводы прокуратуры или полиции. Они сразу же на стороне обвиняемого. А у нас не так. Поэтому никакого равенства сторон нет в процессе. Какое равенство у нас, если, к примеру, они «обсасывали» на предварительном следствии 4 месяца все доказательства, а мне дали 40 часов на ознакомление? Если бы мне дали месяц или два в спокойной обстановке изучить все материалы дела, все видеозаписи изучить… Специально мне не дали, и на суде мне судья не дал изучить. Поэтому я убежден, я бы в два раза больше нашел нарушений. Я бы распечатал его показания, то, что он на видео говорит. Потом сравнил бы с печатным текстом. Я гарантию даю вам, что там столько противоречий! Слова свои добавлял следователь в отличие от того, что на видеозаписи. Пока не будет политической воли, то и будут такие процессы.

28-01-2013, 15:34

Вопросы задавал Халил Муканов
Источник: Ашық Алаң (Трибуна)

abiyev.kz

Реклама